Я обычно в это время вожусь с мангалом, готовлю завтрак. Потом сменяю его. А очереди за хлебом огромные. Вот так и стоишь, топчешься иногда по 10‑12 часов. Мимо тебя шумит день. В чужом небе расплескивается горячее самаркандское солнце, пронзая склоны гор и волосатые шапки деревьев. По грязной булыжной мостовой топают на занятия слушатели военных академий (здесь теперь их четыре), курсанты училищ. И, как всегда, лениво катятся арбы, плывут караваны... А очередь движется медленно, гудит...

Единственное, что сейчас утешает, – это наше наступление на фронте. Читаешь сводки и убеждаешься, что Самарканд – это временно».

22.XII.41 г

«Последние дни я стал серьезно задумываться над продолжением геологической практики в окрестностях Самарканда. Просмотрел материал в сборнике «Геология Узбекской ССР», узнал, что в окружающих горных хребтах много любопытного. Здесь интересная стратиграфия, богатая тектоника, много всего для гидрогеологии и геоморфологии, в общем, рай для геолога. Планомерное изучение какого-либо участка едва ли удастся, так как ближайшие горы начинаются в 30‑40 км от Самарканда, и, естественно, ходить каждый день туда невозможно. Другое дело – предпринять ряд экскурсий с ознакомительной целью. Их можно осуществить в виде походов. В каникулы (летние, весенние, а может быть, и в зимние) надо будет сходить в Ургут – ближайшее место в горах – или по долине Зеравшана дойти до Пенджикента; можно организовать более серьезный поход по маршруту Самарканд – Пенджикент – Кштут – Гиссарский хребет – Сталинабад, это уже километров под триста. Короче, надо познакомиться со строением Зеравшанского, Гиссарского, Туркестанского хребтов, посмотреть ущелья, ледники, перевалы, может быть, взобраться на их вершины (2000‑4000 м). Летом надо попытаться попасть в геологическую партию».

Владимир Иллеш:

– С Пончиком нас связывала не только жизнь в одном доме, но и занятия геологией.